`Афганский рубеж` Михаила Дорина — это первая книга из серии `Рубеж`, опубликованная в 2024 году на платформе Author.Today. Роман входит в популярный жанр попаданцев, где главный герой, опытный боевой лётчик, погибает на войне и получает второй шанс, перенесясь в прошлое Афганистана 1980 года. Здесь его знания и навыки оказываются востребованными Советским Союзом на `самом огненном рубеже` — в знойных горах, где пыль смешивается с пулями, а небо полно опасности.
Сюжет строится вокруг протагониста, который после смерти возвращается в тело молодого пилота. Командование быстро замечает его таланты и отправляет на фронт. Книга фокусируется на реалистичных описаниях полётов: вертолёты, штурмовики, манёвры в горах под огнём моджахедов. Автор детально передаёт атмосферу кабинки — вибрацию лопастей, запах керосина, напряжение в бою. Это не просто фантазия, а попытка воссоздать исторический контекст войны в Афганистане с элементами альтернативной истории, где герой меняет ход событий благодаря современному опыту.
Длина романа впечатляет — 460 тысяч знаков, около 11,5 авторских листов, с 30+ главами. Структура классическая: от прибытия в Афган к первым вылетам, столкновениям с врагом и личным драмам. Нет магии или фантастики вне попаданчества — всё grounded в реальных тактиках, технике советской авиации вроде Ми-24 и Су-25. Читатель погружается в тактику десантов, поддержки наземных войск, уклонения от ПЗРК. Дорин, судя по отзывам, явно консультировался с источниками или имеет опыт, потому что описания полётов вызывают ощущение присутствия: `Настолько реалистично всё описано, что ощущаешь себя, как будто сам находишься в кабине аэроплана (вертолёта)`.
Анализ показывает, что сильная сторона — военная достоверность. Герой не супергерой: он устаёт, ошибается, теряет товарищей. Афганистан предстаёт не как абстрактный фон, а живым: палящее солнце, пыльные взлётки, `стреляющие горы`. Альтернативный элемент добавляет интригу — что если бы СССР имел пилота с опытом будущих войн? Это меняет локальные битвы, усиливает позиции 40-й армии. Но книга не только о боях: есть место для отношений, быта в части, внутренних конфликтов. Некоторые сцены эротические, что добавляет колорита, но не доминирует.
Глубже копнув, роман отражает ностальгию по `Назад в СССР` с патриотическим уклоном. Герой помогает Родине, исправляя исторические просчёты. Это типичный мотив жанра, но исполнение свежее за счёт авиационного фокуса — редкость среди наземных боевиков. Стиль Дорина динамичный, без воды: диалоги живые, с армейским юмором, описания полётов — как кино. Минусов мало, но они есть: иногда сюжет предсказуем, а эротика может показаться избыточной для чистых военных фанатов.
В рецензиях читатели хвалят именно реализм и отсутствие фэнтези: `Отлично написано, интересные приключения и никакой магии`. Ещё один отзыв подчёркивает тему: `Тема авиации и попаданство`. Но есть и замечания: `Перебор с постельно-эротической темой`. Нейтрально отмечают: `Весьма порадовал такой аспект`, подразумевая детализацию полётов без полного восторга. Отрицательный оттенок в том, что после двух книг серия кажется затянутой, хотя первая держит в напряжении.
В целом, `Афганский рубеж` — крепкий representative жанра для любителей военной фантастики. Он даёт полное погружение в эпоху, учит тактике авиации и будит эмоции от патриотизма до скорби по павшим. Если вы фанат `Танков` или `Солдата удачи`, эта книга для вас. Рекомендую в аудиоформате — озвучка усиливает эффект полёта.
Настолько реалистично всё описано, что ощущаешь себя, как будто сам находишься в кабине аэроплана (вертолёта). Весьма порадовал такой аспект.
Отлично написано, интересные приключения и никакой магии.
Тема авиации и попаданство.[4]
Перебор с постельно-эротической темой.
Крепкий роман о попаданце-лётчике в Афгане: реализм, динамика, патриотизм. Идеально для фанатов жанра, несмотря на мелкие огрехи в эротике. Оценка: 8/10.
Краткое автоописание:
В холодном и ветреном свете вертолёт приближался к временной посадочной полосе в лесу. Командир, Саныч, с осторожностью управлял самолётом, соблюдая строгие показатели приборов. Вертолёт Ми-28 готовился к сложному приземлению.На земле техники спешили, готовясь к выключению или повтору посадки. Саныч обменивался шутками с лётчиком-оператором Денисом, пытаясь расслабиться перед критической задачей. Команда чувствовала напряжение, но и уверенность в своих силах.После успешного приземления они начали подготовку к новому вылету. Саныч должен был сопровождать группу спецназа в опасную зону. В воздухе было тихо, лишь шум винтов и вибрация машины нарушали тишину.При выполнении задачи вертолёт подвергся неожиданной атаке, что привело к его повреждению. Команда выжила, но теперь стояла перед загадкой того, что произошло. Командир обнаружил, что он и его друзья оказались в другом мире, где реальность была искажена.Они столкнулись с обвинениями в несоблюдении инструкций, но доказали свою невиновность. В части царила напряжённая атмосфера, и Сашка Клюковкин, молодой лётчик, готовился к отправке в Афганистан. Он жил сложной жизнью: работа, рапорты, и ожидание приказа о командировке.В день отъезда они собрались на аэродроме, где их ждал самолёт для перелёта в Узбекистан. После подготовки и обучения они поднялись в воздух, направляясь к зоне боевых действий. Вертолёты гудели над пустыней, выполняя сложные фигуры.Во время одного из полётов произошёл опасный инцидент: вертолёт начал терять контроль, и пилоты боролись за стабильность. В критический момент неожиданный верблюд появился в воздухе, сбив их с курса. Экипаж пережил аварию, но ситуация оставалась нестабильной.По прибытии на аэродром разгорелся спор о причинах инцидента. Командир приказал перебазироваться в Афганистан, несмотря на протесты экипажа. Саня и Батыров понимали, что их ждут сложные испытания, но были готовы к ним.Они пролетели через границу, столкнувшись с хаосом на аэродроме Баграма. Их миссия включала сопровождение колонн техники и установку баз в Кабуле. Команда приготовилась к трудностям, оборудовав своё временное жилище и создавая порядок действий.Вертолётная эскадрилья, под командованием Энотаева, выполняет сложные задачи в Афганистане. Во время одного из вылетов они спасают раненого пилота, катапультированного над горным плато Махмудраки. В ходе опасной операции по эвакуации они сталкиваются с зенитными ракетами, потерями и критическими ситуациями.Команда сталкивается с напряжёнными отношениями между командирами и политиками, включая Берёзкина, который критикует их действия. Они готовятся к новой миссии — захвату долины Панджшер, где, по слухам, скрываются духи — предполагаемые боевики.В ходе подготовки к операции они переживают драматические события: опасный полёт в ночном Баграме, потеря вертолёта и гибель бортового техника, а также напряжённые дискуссии о стратегии. Несмотря на трудности, пилоты демонстрируют смелость и профессионализм, спасая жизни и выполняя сложные задачи.Вертолёты российской армии, включая Ми-24 и Ми-8 под командованием Батырова и Димона, выполняли опасную миссию в Афганистане. Они должны были высадить десант в районе Нохи-Сур, несмотря на пыльную бурю и сложные погодные условия. Во время высадки они столкнулись с сопротивлением со стороны местных духов, что привело к разрушениям и жертвам среди десанта.После успешной высадки Батыров принял решение посадить дополнительный десант прямо в открытое поле из-за отсутствия безопасных площадок. Карим, штурман Димона, обнаружил минное поле, что вынудило их отлететь и оставить раненых под защитой Ми-24.В другом эпизоде действия пилотов раскрываются во время поддержки наземных войск. Несмотря на риски, Димон и Карим выполнили сложный манёвр, чтобы атаковать позиции духов. Батыров, обычно точный командир, потерял контроль над ситуацией из-за напряжения боя. В конце концов, их действия привели к жертвам среди собственных рядов, что вызвало напряжённость между пилотами и командным составом.Операция в Афганистане подходит к концу, но личные конфликты остаются. Батыров получает награду за свой героизм, хотя его товарищи по эскадрилье, такие как Клюковкин и Чкалов, также сыграли важные роли. Подготовка к представлению награды становится источником обсуждений и раскрывает сложные отношения между пилотами.В заключительной части рассказа описывается напряжённая атмосфера на аэродроме Баграма перед вылетом. Пилоты обсуждают свои действия во время миссии, а Батыров сталкивается с критикой со стороны замполита по поводу его дисциплины. В конце дня, несмотря на личные разногласия, команда объединяется для обсуждения стратегии поиска и эвакуации караванов духов, что подчёркивает важность их миссии в сложной боевой обстановке.Геннадий Клюковкин, летчик-истребитель, находит транспорт до жилого городка Баграма, где встречает майора Турина, рассказывающего о модернизации армии. Они обсуждают награду для Клюковкина за храбрость в Афганистане; хотя он не получает медаль, командир эскадрильи Энотаев выражает признательность. Встреча с командиром дивизии Кувальдином приводит к обсуждению дисциплинарных проблем Клюковкина и вручению ему награды.В жарком кабинете дивизии Клюковкин и Кувалдин планируют операцию по захвату укрепрайона духов в Махмудраке, где обнаружены учебные центры для боевиков. Майор Турин присоединяется к дискуссии, раскрывая планы замкомандующего. Клюковкин, несмотря на сомнения Кувальдина, предлагает стратегию десанта из трёх направлений.В Баграме, среди вертолётов, медсестра Антонина неожиданно сталкивается с близкой сестрой Сашей и его подругой Тосей. Напряжение возрастает по мере подготовки к сложной операции, требующей высадки десанта в узком ущелье. В ходе совещаний раскрываются детали плана, вызывающие тревогу у всех участников.В заключение дня, комэск призывает к сосредоточенности и уверенности. Солнце пробивается сквозь кабину вертолёта, усиливая напряжение перед вылетом. Вертолёты направляются к цели, но внезапный удар ракетой ПЗРК ставит под угрозу операцию. Вертолёт Батырова терпит крушение на каменистой плато, и команда понимает, что операция стала ещё более опасной с приближением подкрепления духов.
Автоматическое описание книги Афганский рубеж 1 автора Михаил Дорин по главам:
С каждым часом на свету становилось всё холоднее. Свежий ветер нес запах грязи и разрывов. Свинцовые облака опускались всё ниже, скрывая от глаз небо. Видимость падала, а в воздухе уже появлялась небольшая морось. Слегка отворачивая нос вертолёта вправо, чтобы лучше видеть площадку для приземления, командир сверял скорость и высоту с показаниями приборов. Вертолёт приближался к металлическим плитам К-1Д, которые служили временной посадочной полосой в глубоком лесу.
Ручку управления вертолётом отклонив на себя, он снизил скорость до 60 км/ч, затем аккуратно подтягивал вверх рычаг шаг-газ. Правую педаль он осторожно отклонял, чтобы не попасть в левое вращение. Вертолёт вибрировал, но медленно и верно завис над площадкой.
— Готовимся к выключению, — дал команду по внутренней связи, вывернув левой рукой рукоятку коррекции.
— Или к повтору, Саныч? — весело ответил из передней кабины его лётчик-оператор Денис.
Команда ответила коротким смехом, и командир почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он смотрел на движущихся в их сторону техников в огромных сапогах поверх чёрных утеплённых штанов. Раскисшая земля не давала им быстро добежать до боевой машины. Но видно было, как они старались это сделать.
Открыв дверь своей кабины, командир впустил прохладу полевого аэродрома. Смотрел влево на движущихся к ним техников и вправо — на лесопосадку, слившееся серое небо с промёрзшей землёй и небольшие сопки.
— Саныч, командир к себе зовёт, — передал ему техник, когда он спустился на шершавую поверхность площадки.
— Хорошо. Температура скачет в правом двигателе. Разница в оборотах на запуске имеется. Настолько мы технику угрохали? — спросил командир, расписываясь в журнале.
— Работаем на износ, — улыбнулся техник.
Команда командира кивнула и направилась к палатке штаба. Внутри было шумно: техники спешили с работой, а офицеры обсуждали текущие задачи.
— Нет. Не устал… Да вы послушайте! Товарищ командующий… Да какие к чёрту лица? Есть строгий выговор! — громко сказал комполка и силёнко повесил трубку жёлтого телефона с двуглавым орлом.
Проливая чай, командир сел за стол и начал читать телеграмму, которую получил из штаба округа. Она содержала просьбу о назначении его на вышестоящую должность.
— Удивляюсь я тебе. Медаль Нестерова, медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени и орден Мужества. За 10 лет службы офицером! Кого так можно было послать, что я тебя двинуть не мог три года? — сказал командир, пожимая плечами.
— Ладно. У меня батя тоже в Афгане и звезду Героя имел, и ордена. А дальше командира эскадрильи не продвинулся. Не любил лизать… что обычно лижут.
Команда командира посмеялся. После короткого обсуждения они готовились к новому вылету. Сан Саныч должен был сопровождать группу спецназа в опасную зону.
— Новая задача прилетела. Готовимся к вылету. Ты со мной, Дэнчик? — сказал командир, глядя на своего лётчика-оператора.
Вертолёт Ми-28 взмыл в воздух, преодолевая густые лесопосадки и опасаясь неожиданных атак с земли. В воздухе было тихо, только шум винтов и вибрация машины нарушали тишину.
— Саня, без геройства там. Площадка открытая, прикрыться складками местности не получится, — сказал комполка, глядя на карту.
После успешной посадки в районе выполнения задания команда командира начал выключаться. Технические специалисты осматривали вертолёт, а командир и лётчик-оператор выходили из кабины, ощущая холодный ветер на лице.
— Санёчек! Родной! Как же так? — слышал командир причитающий голос рядом с собой. Он открыл глаза и увидел белую пелену. Когда он начал возвращаться в реальность, его окружил лес, а вертолёт всё ещё стоял на месте.
Команда командира осмотрелся и понял, что они не в том мире, который помнили. Вертолёт был поврежден, но не критически. Они выжили, и теперь им нужно было понять, как это произошло.Он смотрел на фотографию в удостоверении личности и не мог поверить своим глазам. Человек на фото был очень похож на него. Что за реинкарнация такая? Он осмотрелся вокруг, понимая, что находится в полевом аэродроме. Машины, ГАЗ-69 и УАЗы “Таблетки”, быстро приближались. Через несколько минут они остановились рядом с ним. Батыров и Хорьков начали поднимать его с земли. Он смотрел по сторонам, осознавая реальность своего положения. Через пару минут на поляне появились машины командного состава. Они начали докладывать о происшествии, вспоминая детали аварии. Клюковкин был в центре внимания, его обвиняли в несоблюдении инструкций и неправильных действиях. Батыров пытался защитить друга, но начальник штаба Хорьков был непреклонен. Он говорил о необходимости решить вопрос с аварией и возможном списании Клюковкина с лётной работы. В памяти у него начали всплывать фрагменты прошлого — обучение в летном училище, полёты, дружба с Клюковкиным. Он понимал, что должен вспомнить всё, чтобы оправдать друга.В части, где служил молодой человек по имени Клюковкин, царила напряжённая атмосфера. Взрослые солдаты с грустными лицами проходили мимо, а он сам выглядел измождённым и растерянным. Несмотря на его стремление к приключениям, рапорт о отправке в Афганистан вызвал у него странное ощущение.
После недолгого разговора с командиром эскадрильи, где Клюковкин был вынужден признать свои ошибки, он получил приказ об отъезде. Энотаев, заместитель командира, выразил недовольство его действиями, но всё же разрешил отправиться в зону конфликта.
Клюковкин жил в одном доме с другими солдатами, и его квартира была рядом с домом офицеров. В его квартире царил хаос: грязная одежда, неубранный дом и разбросанные документы. Среди них были свидетельство о рождении и справка о смерти матери, что указывало на сложное детство Клюковкина.
Он обнаружил в шкафу хорошую форму и обувь, что удивило его, учитывая дефицит в то время. Перед отъездом он осмотрелся в зеркале, поражённый своим измождённым видом. Несмотря на сомнения и опасения, Клюковкин был готов отправиться в Афганистан, понимая, что это может стать его последним испытанием.Сашка Клюковкин, возвращаясь домой после работы, сталкивается с неожиданной ситуацией: в его квартире находится таинственная незнакомка, которая представляет себя Тосей. Она помогает ему с домашними делами и готовит ужин, демонстрируя свои кулинарные навыки. Однако их встреча омрачена предстоящей командировкой Сашки в Афганистан. Он узнает, что его эскадрилья отправляется в зону боевых действий, и это вызывает у него смешанные чувства: волнение и страх.
В течение дня происходят различные события: Сашка посещает врача, где получает подтверждение того, что с ним всё в порядке, несмотря на некоторые проблемы со здоровьем. Он также участвует в беседе с командиром эскадрильи, где обсуждается важность миссии в Афганистане. Сашка сталкивается с недоверием и скептицизмом некоторых своих товарищей, таких как Батыров, который чувствует себя преданным, узнав, что его рапорт не был одобрен.
Несмотря на напряжённую атмосферу и предстоящую опасную миссию, Сашка находит поддержку у Тоси, которая проявляет заботу и внимание к нему. Он также сталкивается с реальностью войны, когда слышит взрыв в городе и понимает, насколько серьёзной может быть ситуация в Афганистане. В конце дня он готовится к встрече с командой, полной неопределённости и решимости выполнить свой интернациональный долг.За шесть дней стало известно, что вертолёт, который посадили на поле, забрали на аэродром. Санкции против Саши Клюковкина не применяли. Начальник штаба ничего не мог сделать с его списанием. Клюковкин был в Афганистане в мыслях, а дальше “фронта” не пошлют. Перед отправкой им дали день на сборы. В обед Антонина, жена Димона, помогла собрать всё необходимое для поездки. Оставшиеся вещи забрали через Галину Петровну.
В день отъезда они собрались и отправились на аэродром. По дороге встретили Багу и Магомеда, которые рассказывали о своих планах. На аэродроме их ждал Энотаев, который объяснил, что летят в Мактаб — аэропорт в Узбекистане для подготовки перед отправкой в Афганистан. Техники уже загружали вертолёты и транспортные самолёты Ил-76. После доклада командира полка Медведева они начали погрузку. Энотаев попросил впитать дух Средней Азии за две недели подготовки.В аэропорту Мактаб, Узбекская ССР, после нескольких часов ворочания на ящиках с запасами и принадлежностями, они наконец собрались на вылет. Товарищи были задумчивы, усталые и заспанные, но Батыров, как всегда, был бодр и неуступчив, несмотря на то, что его демисезонная куртка была не по сезону. Димон и Саша Клюковкин готовились к первому вылету, преодолевая неожиданное сопротивление коменданта.
Подготовка была напряжённой: они изучали карты Афганистана, которые оказались сложными для понимания, и готовились к жёстким требованиям командира, Енотаева. Саша, несмотря на сомнения окружающих, доказал свою способность быстро обучаться и записывать важную информацию.
В день полёта атмосфера была наполнена ожиданием и напряжением. Вертолёты 171-го полка были доставлены быстро, и техники уже готовили их к полётам. Саша и Димон прошли предполётную подготовку, изучив указания и меры безопасности.
На аэродроме царила оживлённая атмосфера: вертолёты гудели, машины АПА выхлопывали, а пилоты обменивались запросами и докладами. Саша осмотрел Ми-8МТ, восхищаясь его простотой и духом войны, который он в себе нес.
После всех проверок и разрешений они поднялись на борт. Энотаев дал команду начать подготовку к запуску, и вскоре вертолёты были готовы к взлёте. Саша взял управление, и, преодолевая волнение, вырулил на полосу. Контрольные доклады, выравнивание и, наконец, взлёт — всё прошло гладко. Вертолёт взмыл в воздух, и Саша почувствовал, как его сердце наполняется гордостью и радостью от начала нового этапа своей жизни.Медленно поднимая рычаг шаг-газ, пилот Ми-8 постепенно набирал высоту. После первоначального взлета он сразился с вибрациями и жужжанием двигателя, но вскоре всё стабилизировалось. Вертолёт совершал манёвры, демонстрируя мастерство пилота. Они пролетели над пустынной местностью, выполняя сложные фигуры, пока не достигли цели — зоны работы.
Пилот, Карим Батыров, и его штурман демонстрировали отличную командную работу. Они отрабатывали полёты, следуя инструкциям, но в то же время находили время для шуток и дружеского общения. В ходе одного из полётов они обсуждали сложность предстоящей миссии в Афганистане, где каждый манёвр мог стать последним.
В определённый момент Батыров дал указание о выполнении захода на посадку, но не по стандартному маршруту. Он требовал от пилота точного выполнения сложных параметров, включая скорость и высоту. Пилот, несмотря на усталость, сосредоточенно выполнял задачи, следя за показаниями приборов.
Однако во время захода на площадку произошла неожиданная катастрофа. Вертолёт начал терять контроль, обороты двигателей резко упали, а вертикальная скорость выросла. Батыров, казалось, застыл от шока, и его действия были неэффективными. Вертолёт дрожал и кренился, приближаясь к земле слишком быстро.
В последние мгновения пилот боролся за контроль над самолётом, но все усилия были тщетны. Ми-8 упал на землю, демонстрируя трагическую красоту в хаосе обломков.Вертолёт резко пошёл вниз. Внезапно возникло опасное состояние — «вихревое кольцо». Пилот, Карам, быстро реагирует, но обороты двигателей упадают, а скорость растёт. Ручкой управления он направляет самолёт на пикирование, чтобы вырваться из ловушки. Сабитович пытается вмешаться, но время уже потеряно. Они почти раскрутились, как внезапно верблюд появляется в воздухе и сбивает их с курса.
Экипаж пережил опасное приземление, но ситуация остаётся критической. Верблюд, который появился из ниоткуда, вызывает смех и недоверие у окружающих. Батыров пытается разобраться в происходящем, понимая, что это не просто случайность. Он требует объяснений от экипажа, особенно от Димона, который, по его мнению, боится взять на себя ответственность.
Вертолёты возвращаются на аэродром, где разгорается обсуждение причин странного инцидента. Батыров настаивает на объективном контроле и требует честных ответов. Он не может понять, как опытный пилот, такой как Димон, мог допустить такую ошибку. В конце концов, они решают провести расследование и разобраться в том, что произошло.В ливийской поговорке о невозможности скрыть езду на верблюде добавили новые детали: материалы объективного контроля. Энотаев, командир эскадрильи, вызвал экипажи на собрание, чтобы обсудить неожиданные изменения в задаче. Вместо запланированной тренировки в другом месте, они должны были немедленно перебазироваться в Афганистан.
Член экипажа Саня Клюковкин пытается смягчить ситуацию, напоминая комэска о его словах о важности задачи и необходимости подготовки. Однако Энотаев, будучи строгим командиром, уже принял решение. Он объявляет выговор старшему лейтенанту Батырову за незаинтересованность в выполнении новой задачи, но признаёт, что тот не трус.
На собрании поднимаются различные вопросы: от недостатка подготовки до проблем с таможней и опасностей афганской территории. Комэск объясняет, что директива о перебазировании пришла внезапно, и они должны действовать быстро. Он называет составы экипажей, включая Саню и Батырова в один из них.
В конце собрания возникает конфликт между командиром и начальником тыла, который обвиняет экипажи в краже социалистической собственности во время вечеринки накануне. Энотаев с юмором реагирует на абсурдное обвинение, но ситуация остаётся напряжённой. Саня и Батыров понимают, что их ожидает сложная и опасная миссия, но они готовы к ней.На рассвете они начали перелёт в Бокайды. Командованием было приказано пройти таможню на другом аэродроме в 40 километрах от границы с Афганистаном. После долгого ожидания и нервов, потраченных на таможенный контроль, они наконец запустились на перелёт. Вертолёты группы уже были запущены, а командиры сообщали о готовности. Они летели в обычную командировку, а не в зону боевых действий, поэтому их груз соответствовал этому. Несмотря на странное отношение местной таможни, вертолёты вырулили на полосу и выполнили контрольное висение. По мере приближения к границе с Афганистаном, они получили команду от руководителя полётами, и группа начала спускаться.
После пересечения границы они заметили пустыню, гористую местность и реки. Они пролетели над городом Мазари-Шариф и начали подъем в горы. В ходе перелёта они обсудили необычные обстоятельства их миссии: поиск пропавшего верблюда Семёна и стратегический перевал Саланг, который они должны были наблюдать.
Приземлившись на аэродроме Баграма, они столкнулись с хаосом: самолёты и вертолёты спешили выполнить задания, а наземная группа была не подготовлена. Они узнали о задачах на завтра: сопровождать колонны техники через перевал Саланг в Кабул и установить базы для дальнейших операций. Несмотря на усталость от долгого перелёта, они были готовы к предстоящим испытаниям.Три дня они провели в вертолёте, ожидая вызова. За это время оборудовали помещение для поисково-спасательного экипажа, установили порядок действий при вызове. Обычная палатка на десять человек с печкой-буржуйкой — не идеальное решение. Они решили сделать самодельную печку на солярке, чтобы иметь постоянный источник тепла.
Командир звена сообщил о проделанной работе. Вертолёты эскадрильи зачехлились после сегодняшнего лётного дня. Ефим Петрович, обычно активный, сегодня был необычным — не летал и выглядел непривычно спокойным.
В палаточном городке уже были размещены части обеспечения. Техники заправляли вертолёты, а вооруженцы проверяли блоки. Все ожидали приказа о вылете, но он так и не пришёл. Представители КБ Миля пришли, чтобы обсудить с ними ситуацию. Они предложили установить станцию оптико-электронных помех для защиты от зенитно-ракетных комплексов оппозиции.
Случайный разговор с комэской Энотаевым обострил обстановку. Он был недоволен их самодельной «Полярис» (печкой на солярке) и настаивал на использовании официальных групп эвакуации, которые не были доступны. Клюковкин объяснил, что в одиночку людей не вытащить при обстреле противником.
В тот же день они услышали по радио призыв о помощи от одного из лётчиков. Катапультировался 118й, район падения — населённый пункт Махмудраки. Без задержек они готовы были к вылету, но комэса Батыров сомневался и требовал наличия группы эвакуации.
Наконец, получив разрешение, они взлетели. По мере приближения к месту падения они получали координаты от 118-го. Горная местность делала поиск сложным, но они продолжали лететь, понимая, что время на счету. В конце концов, они обнаружили катапультированного лётчика, застрявшего на скале.В напряжённой обстановке парень висит на стропах вертолёта, рискуя жизнью. Пилот вытащен из-под огня, но ситуация критична: автомат перевесил в правую сторону, и вылетающий из-за камней воздух делает посадку опасной. Батыров предлагает оценить ситуацию с высоты, а затем готовится к посадке. Дымовая шашка готовая, пилот всё ещё висит, но, по словам Димона, он должен быть готов к посадке через несколько минут. Они выбирают маршрут через каменистую площадку, зная о камнепаде и духах поблизости. Вертолёт успешно приземляется, но сразу сталкивается с новой угрозой — обстрелом из стрелкового оружия. Сбитый пилот жив, но ранен. Команда пытается спастись бегством к склону под прикрытием самолётов, которые отрабатывают стрельбу по мишеням. Они тянут раненого пилота на себя, преодолевая камни и пули. Вертолёт ускользает в горы, но его управление повреждено. Батыров запрашивает посадку в Баграме, сообщая о повреждениях. Путь долгий, но они готовы к сложной посадке. Димон передаёт управление, а сам борется с машиной, пытаясь сохранить контроль на подходе к аэродрому. В эфире звучат советы и поддержка от коллег, но всё становится всё хуже. Вертолёт трясёт, и кажется, что хвостовая балка может оторваться в любой момент. Они готовятся к посадке, несмотря на проблемы с управлением. Приближаясь к полосе, они сталкиваются с неожиданной проблемой — вертолёт не останавливается после касания. Но благодаря мастерству пилотов им удаётся остановиться и выкатить машину за пределы полосы. Спасённый пилот благодарит их, рассказывая о своих ранениях. Команда осматривает повреждённый вертолёт, понимая, что нарушили инструкции, но в итоге всё закончилось благополучно. Они готовятся к разговору с Клюковкиным, предвкушая непростую беседу.Вертолёт начали цеплять к тягачу для оттаскивания с полосы. Бойцы из батальона аэродромно-технического обеспечения собирали обломки блистеров и части рулевого винта. Енотаев дал указание летчикам садиться в «таблетку», но я не спешил. Когда командир эскадрильи спросил, почему я медлю, я ответил, что меня учили уважать вертолёт. Батыров согласен: в любом летательном аппарате есть душа.
Мы ехали к штабу 109-й мотострелковой дивизии, где наша эскадрилья теперь будет дислоцироваться. По дороге мы видели разрушенную технику и дома местных жителей, что напоминало о неточности заявлений о «нет войне». Батыров заметил это и выразил свое разочарование.
В штабе нас встретили с энтузиазмом, особенно когда узнали, что мы летчики. Нам показали комнату для личных дел и предложили обустроиться. Я заметила, как солдаты и прапорщики спешат с работой, готовясь к ночной смене.
Во время разговора с командиром дивизии мы узнали о планах по поиску и уничтожению «духов» — предполагаемых боевиков, которые скрывались в горном плато. Полковник Кувалдин, командир дивизии, был впечатлен нашими навыками и опытом, но я заметил напряжение в его глазах.
Позднее мы узнали от Берёзкина, начальника политотдела корпуса, о предстоящем ударе по Махмудраки, где, по слухам, скрывались «духи». Энотаев объяснил план операции: Ми-24 будут прикрывать колонны и нас, а мы будем работать в паре, сбрасывая бомбы.
В конце дня, после долгих обсуждений, мы получили приказ готовиться к вылету на следующий день. Батыров и я были назначены для дежурства в воздухе во время удара, что вызвало у меня сомнения в правильности действий командования.В ночном баграмском воздухе, под светом фонаря, собирался отряд для секретной операции. Молодой капитан из мотострелковой бригады, Игорь Геннадьевич Сопов, прибыл с задачей выявить каналы поставки оружия в Панджшер и собрать информацию о «непримиримых» повстанцах. К нему присоединились старший лейтенант Дмитрий Батыров, командир вертолётного звена, и другие опытные лётчики.
Они встретились с командиром 10-го мотострелкового батальона 1-й мотострелковой бригады, Ефимом Петровичем Енотаевым, который предоставил им свою экспертизу и ресурсы. Сопов рассказал о своей миссии, и Энотаев подтвердил наличие сильных духов в Панджшере, что соответствовало их задаче.
Утром они собрались на краткое совещание с полковником Берёзкиным, членом Военного совета. Он дал подробные инструкции по операции, подчеркнув важность точности и безопасности. Лётчики подготовили свои вертолёты, включая Ми-8 с дополнительными пулемётами и блоками С-5.
В ходе полёта на Махмудраку напряжение росло. Вертолёты летели низко, чтобы избежать обнаружения, но были вынуждены набирать высоту из-за отсутствия ПЗРК в районе. Когда они приблизились к цели, Берёзкин дал команду начать атаку. Ракеты и бомбы сбросили на городок, вызвав мощный взрыв и облако дыма.
Но опасность ещё не миновала. Один из вертолётов был сбит ракетой ПЗРК, а другой получил серьёзные повреждения от огня земли. Лётчики проявили мастерство, управляя повреждёнными машинами и возвращаясь на базу. Операция завершилась с потерями, но важная информация была получена.Вертолёт Ми-24, выполняя опасную миссию в афганском Махмудраке, терпит крушение при попытке эвакуации экипажа. Пилот и оператор успешно выпрыгивают, но бортовой техник застревает внутри. Вертолёт взрывается, оставляя за собой лишь обломки и пламя.
Команда, включая пилота Димона, командира группы Енотаева и других бойцов, организует спасательную операцию. Они доставляют раненых в медсанбат и извлекают тело погибшего бортового техника. Несмотря на критику со стороны Берёзкина, они понимают важность их действий.
После инцидента Энотаев собирает команду для обсуждения событий. Он предполагает изменения в истории войны в Афганистане, отмечая необычное количество ПЗРК у духов и отсутствие специальных подразделений.
По возвращении в лагерь они чествуют память погибшего техника, а комдив Кувалдин прибывает, чтобы почтить их усилия и пообещать представить парней к наградам. Он также раскрывает план захвата долины Панджшер. Команда готовится к новой опасной задаче.В прошлой жизни, во время подготовки к войсковой операции в Панджшере, пилот Ми-8 Леонид Клюковкин наблюдал постоянные визиты высокопоставленных командиров. Напряжение нарастало по мере приближения боевых действий. После столовых и проверок работы техники, настала очередь вылетов. В Баграм прилетели дополнительные экипажи, включая Ми-24 из Центра Армейской Авиации. Комендант эскадрильи Ефим Петрович Енотаев, постоянно перегруженный совещаниями, объявил о смене сроков операции из-за проблем с местными военными. Леониду пришлось столкнуться с критикой от коменданта за его ответ на жалобу начальника тыла корпуса. Несмотря на это, они вылетели в Панджшер, где группа Игоря Геннадьевича Сопина должна была проверить ситуацию до начала операции. Вылет прошел ночью, и при посадке в трудном рельефе Леониду пришлось проявить мастерство.
По прибытии в Баграм их ждали новые задания: забрать личный состав из Кабула для работы в столовой и магазине Военторга. В ожидании пассажиров на борт Леонид и Дмитрий заметили двух девушек из Военторга, одетых в яркие платья. Они с юмором отнеслись к ситуации, помогая девушкам надеть парашюты.
На следующий день Леонида и Дмитрия вызвали на встречу с командиром бригады Сопина. Тот сообщил о пропаже группы, которая не выходила на связь уже третий день. Командование в Кабуле отказывалось верить в их выживание. Однако Леонид и Дмитрий были уверены, что нужно продолжать поиски. Утром погода улучшилась, и войска начали наступление в Панджшер, а авиация нанесла удар по району Паси-Шахи-Мардан.Люди такого ранга не говорят просто так “попросить хочу”. Командир отдельной бригады специального назначения, коим был этот человек, решительно отнёсся к просьбе. В горном ущелье туман и местоположение группы духов было неизвестным, что делало спасательную операцию крайне сложной. Енотаев, понимая риски, отказался рисковать своими людьми и предложил использовать вертолёты для эвакуации. Комендант бригады, однако, настаивал на отправке бойцов пешком через неприступные горы. В ходе напряжённого обсуждения Энотаев и комбриг разведчиков согласились с предложением коменданта, несмотря на опасность. Группа из 25 человек должна была пройти к месту предполагаемого нахождения духов, преодолевая труднопроходимую местность и сталкиваясь с вероятными атаками. В сумерках их ждала встреча с неизвестностью, но они были готовы рискнуть ради спасения.Вертолёт Карима вернулся на аэродром в критическом положении: гильзы летели на пол, запах пороховых газов наполнял кабину, бойцы с трудом удерживались на своих местах через окна грузовой кабины. Время не было для размышлений; либо взлетали, либо выходили и сражались. Карим затянул ремень безопасности, а Димон, смотря за горизонт, крикнул: “Сейчас будем взлетать!” Они были почти у обрыва, но правое колесо уже начало опускаться. Взлет был невозможен, и они решили выполнить рискованный трюк.
Пока Карим поднимал самолёт, колёса едва приподнялись, но этого хватило. Димон указал на угол тангажа, и вертолёт начал пикировать. Они летели всё ближе к обрыву, внутри было напряжение, а в воздухе — глубокое ущелье. Вертолёт выровнял курс, и они смогли немного передышать.
После опасного полёта они успешно вышли из пикирования, но продолжали терять высоту. Карим передал управление Батырову, а сам вышел посмотреть на раненых бойцов. Сопин перевязывал раны товарищей, и они ожидали прибытия медиков. После доставки раненых и погибших в госпиталь они быстро вернулись на аэродром.
В грузовой кабине было полно крови и осколков, но никто не собирался сдаваться. Они узнали, что их спасли пилоты Ми-8, и благодарили их за жизнь. На КДП их ждало ещё одно совещание, где Берёзкин был в центре внимания. После долгого дня они устали, но были благодарны за выживание и готовы к новым испытаниям.Генерал вышел из строевого отдела и направился в конец коридора. Полковник показал ему, чтобы спешил и не отставал от заместителя командующего. В тишине штаба шаги Целевого звучали как метроном. Дышал он ровно, но вид был задумчивый.
— И как там, в ущелье? — спросил генерал.
— Ничего. Я дам тебе выступить, — ответил командир.
Они подошли к двери кабинета комдива, и генерал открыл её. Вступив, все присутствующие встали, а первым представился Берёзкин, громко и чётко, с правильной осанкой. Он начал раскладывать обвинения против подполковника Енотаева, который, по его словам, нарушил правила при выполнении срочного вылета группой вертолётов.
Берёзкин не унимался, рассказывая о рисках и опасности для социалистической собственности и жизни людей. Генерал слушал, затем сел за стол и сказал:
— Виноват! Награды?
Берёзкин удивлённо поднял глаза. Генерал уточнил:
— Я имею в виду награды для лётчиков и техсостава.
Комдив кивнул, а Берёзкин стал настаивать на необходимости наградить их за мужество и профессионализм. В это время Энотаев вышел к карте, объяснив обстоятельства вылета. Он указал места ударов по вражеским позициям и рассказал о хаотичном расположении укреплений в кишлаках.
После доклада Энотаева генерал обратился к командиру 109-й дивизии:
— Время позднее. Лётчикам надо отдыхать. Поэтому они нам сейчас быстро доложат, что там в ущелье и пойдут спать.
В кабинет вошли два афганских офицера, и генерал приветствовал их. Берёзкин, не теряя времени, начал обсуждать с ними план операции. Он предложил высадить десант в 10–15 километрах за Пали-Шахи-Мардан, чтобы ускорить переброску войск.
Энотаев и Клюковкин обменялись взглядами, понимая, что это может быть рискованно из-за возможного предательства афганцев. Они обсудили предложение в присутствии афганских офицеров, но решили оставить его на рассмотрение командованию.
Утром, перед вылетом, комэска вызвал Клюковкина и Энотаева для обсуждения деталей операции. Клюковкин высказал идею о необходимости скрытного подхода к ущелью с помощью вертолётов, чтобы избежать опасностей на дорогах. Энотаев поддержал это предложение, отмечая, что Масуд может попытаться уйти в Пакистан.
Команда готовилась к вылету, но операция снова откладывалась из-за уточнений и прибытия дополнительных сил. Время тянулось, а напряжение в палатке росло. Во время чаепития обсудили вчерашний полёт Энотаева и его неожиданный поворот событий.
Перед окончательным вылетом комэска объявил, что операция откладывается до дальнейших указаний. В воздухе уже слышался рёв двигателей истребителей, но конкретных задач по-прежнему не было. Клюковкин, усталый и сонный, чувствовал, что ждёт их долгий и напряжённый день.В жаркий день они отправились из кабинета на стоянку, где уже ждали вертолеты. Температура превышала 25 градусов по Цельсию, что делало задачу еще более сложной. Гул двигателей был почти невыносимым. Вертолёты сруливали и выключались прямо на магистральной дорожке, создавая хаотичный гул. К ним присоединился ведущий кабульской группы, представившийся майором. Всего прилетело 12 вертолётов: 6 Ми-8 и 6 Ми-24. Боевая зарядка была в разгаре. На Ми-8 было установлено много бомбовых блоков. Энотаев дал указания по подготовке к десанту. Вертолёты начали разрядку, а колонна ГАЗ-66 с десантниками остановилась напротив. Они быстро готовились к погрузке и ожидали команды к вылету.
Енотаев объявил построение, назвав имена тактических групп. Первая группа состояла из 12 вертолётов Ми-8 и 4 Ми-24, а вторая должна была быть ещё больше. Батыров и Клюковкин были назначены ведущими. Они должны были координировать действия группы.
Пока кабульские пилоты дозаправлялись и готовились, Энотаев дал последние инструкции. Батыров и Клюковкин волновались, но командир эскадрильи успокоил их, напомнив о важности миссии. После короткого разговора с Енотаевым они отправились к своим вертолётам.
Димон (Батыров) и Карим проверили состояние экипажа и пассажиров — молодых десантников. Они раздавали печенье и подбадривали ребят. Батыров заметил, что командир группы, Долгов, очень молод, но при этом опытен в бою.
Вертолёты начали взлетать одновременно, соблюдая дистанцию. Батыров и Димон следовали за ведущими Ми-24, направляясь к району высадки. По пути они столкнулись с пыльной бурей, которая оседала на полосе. Несмотря на это, они успешно прошли по маршруту и вошли в ущелье со юго-востока.
По прибытии в район высадки Батыров связался с авианаводчиком, который сообщил о нарушителях ПВО. Разрывы были близки, и десантным вертолётам требовалась постоянная поддержка. Батыров решил посадить десант прямо на открытую площадку в Нохи-Сур, несмотря на риски.
Димон успешно совершил посадку, и они начали проверку площадки. Карим обнаружил, что она была заминирована. Разрывы от ракет вызвали небольшие взрывы по всей площади. Батыров приказал отлететь и оставить десантников под защитой Ми-24.
После проверки новой площадки они вернулись к первоначному плану и успешно высадили всех десантников. Вертолёты отлетели, оставив за собой пыльное облако. Задача была выполнена, несмотря на все трудности.В небе над горным хребтом Панджшер напряжённо шел бой. Пилот Ми-8 Димон и его штурман, Карим, летели на поддержку наземных войск в составе группы из четырёх вертолётов. Они приближались к позиции «Днепра» — авианаводчика, который уже несколько часов ждал поддержки. Расстояние увеличивалось, а в кабине было жарко от высоты полёта.
Димон настойчиво просил разрешения на отворот, чтобы подойти ближе к цели, но не получал ответов. В конце концов, он сам принял решение и начал маневрировать, пытаясь найти оптимальный угол для атаки. В это время Батыров, обычно точный и расчётливый, стал терять контроль над ситуацией.
Внезапно авианаводчик «Днепр» прорвал радиомолчание: “Терпи, Днепр. Мы здесь! Духи рядом!” Он отчаянно просил поддержки огнём, но его сообщения затерялись в общей радиоактивности боя. Командование пыталось контролировать темпы наступления, но не могло понять, что происходит на передовой.
Димон и Карим, несмотря на риски, выполнили сложный манёвр, чтобы выйти на боевой курс. Они сблизились с горным склоном, где духи (сопротивление) уже были замечены. В последний момент Батыров всё же выпустил ракеты НАР, но его расчёт оказался неверным. Ракеты упали ниже цели, и вместо ожидаемого успеха последовал ужасающий результат: разрушенные дома и пламя на склоне горы.
В это время в эфир вернулся генерал-лейтенант Целевой, требуя отчёта от «Днепра». Авианаводчик, наконец, ответил, радуясь тому, что группа всё же пришла. Он сообщил о точном попадании ракет. Однако, несмотря на радостные слова, Батыров и его команда понимали, что их действия привели к жертвам среди своих.
После завершения миссии они начали возвращаться на аэродром, оставляя позади горное ущелье и напряжённые минуты боя. Димон знал, что ему предстоит серьёзный разговор с Батыровым о его действиях.На аэродроме Баграма напряжённая атмосфера перед вылетом. Лётный полет напоминает муравейник из воздуха. Вертолёты и самолёты сруливают на посадку, создавая непрерывную “карусель”. После приземления и обслуживания техники, командир эскадрильи объясняет задачи, включая вылет в район работы Волги. Димон, пилот одного из вертолётов, обсуждает с Батыровым, командиром звена, их действия во время атаки. Батыров обвиняет Димона в намеренном убийстве людей и неуважении к командной иерархии. Разговор обостряется, раскрывая напряжённость между ними.
Операция в Афганистане близится к завершению, но личные отношения между пилотами остаются сложными. Бобров, начальник штаба эскадрильи, критикует их за отсутствие дисциплины, особенно за неформальное поведение в жару. Батыров и Чкалов, другой пилот, сравнивают себя с поросёнками, пытаясь оправдаться.
В палатке личного состава комэндант эскадрильи Енотаев сообщает о результатах операции: захват ущелья и находка документов штаба Масуда. Однако он также раскрывает план вывода войск из Панджшера, что вызывает беспокойство среди пилотов. Димон предлагает повлиять на решение командования, но Энотаев объясняет, что указания приходят из Москвы через политуправление.
В конце дня Энотаев читает письмо от генерала Целевого, выражающего недовольство “идейным кретинизмом” и угрожающего увольнением. Он отмечает, что Берёзкин, другой высокопоставленный офицер, не подвергался такой критике напрямую. Разговор заканчивается наградой Батырова званием Героя Советского Союза.В палатке личного состава раздавались аплодисменты, когда Бага и Мага даже присвистнули в знак одобрения. Никто не пытался подколоть или посмеяться над Дмитрием Сергеевичем Батыровым, напротив, на его лице читалась искренняя радость за товарища. Однако Димон выглядел растерянным, как школьник перед экзаменационной комиссией. Когда Ефим Петрович Енотаев пожимал ему руку, Батыров застыл с открытым ртом.
— Дмитрий Сергеевич, ты ещё с нами? — спросил командир звена, отпуская его руку.
Батыров быстро вышел из палатки, не дожидаясь вопросов. Его товарищи аплодировали и кричали: “Молодец!” Но Димон лишь тихо сказал: “Мне надо по-быстрому выйти”.
Команда лётчиков обсуждала выдающийся подвиг Батырова, но он сам казался не в своей тарелке. Когда Енотаев предложил ему написать представление на награду, Батыров застыл и молчал. В такой важный момент он предпочёл сходить в туалет вместо того, чтобы поделиться своими впечатлениями.
Леонид Чкалов, всегда готовый подшутить, начал смеяться: “Ага, да только ссытся он порой!” Но командир отреагировал не на шутку, а на слова о недостаточной уверенности Батырова.
В последующие дни подготовка к представлению на награду стала главной темой в эскадрилье. Кислицын, замполит эскадрильи, призывал всех помочь Батырову с написанием представления. Он знал о “ефрейторском зазоре” — привычке командиров затягивать такие дела.
Батыров писал медленно, тщательно выбирая слова. Чкалов помогал ему, но замполит постоянно находил недостатки в тексте. Клюковкин, который сам недавно получил награду, удивлялся: “Клюковкину не дадут даже благодарность!”
В конце концов, Батыров закончил свое представление, уделяя особое внимание своим героическим действиям во время перелёта в Афганистан и эвакуации лётчика. Но он слишком много писал о себе, забывая о других участниках событий.
Клюковкин и Сабитов, которые сыграли важную роль в спасении группы, были упомянуты лишь кратко. Клюковкин был обеспокоен: “Ты зачем пишешь, что это я управлял вертолётом?” Батыров защищал себя, утверждая, что честно описывает свои действия.
Кислицын прочитал представление и был в восторге. Он сказал, что Батырову стоит ожидать награды высокого уровня. Но Чкалов был недоволен: “Ты это можешь мне рассказать, Кариму или жене… но не всем в эскадрилье”.
В конце концов, Клюковкин помог Батырову отредактировать текст, чтобы сделать его более сбалансированным и справедливым по отношению к всем участникам событий.На военной стоянке продолжалась погрузка вертолётов. Солдаты усердно загружали ящики и мешки, но из-за перегруза процесс замедлился. Карим спорил с прапорщиком о том, сколько ещё можно взять на борт, в то время как Сабитович требовал соблюдения правил безопасности. Внезапно Берёзкин, член военного совета, вмешался, настаивая на загрузке дополнительного груза. Несмотря на возражения Батырова, который был командиром экипажа, груз всё же начали загружать.
Вертолёты готовились к взлёту, а среди них — два Ми-24 в качестве прикрытия. Берёзкин намеренно отклонился от маршрута, пролетев над Чарикарской «зелёной зоной», что могло привлечь духов. В ходе полёта Батыров и Леонид (пилот другого вертолёта) заметили горящий Ми-8, который совершил вынужденную посадку из-за пожара в двигателе.
Несмотря на опасность, Батыров успешно посадил свой вертолёт рядом с горящим Ми-8, чтобы помочь пострадавшим. Чкалов, один из выживших, был обгорел и дрожал от шока. Собравшиеся солдаты поспешили оказать ему помощь, в то время как Берёзкин продолжал игнорировать опасность, настаивая на выполнении миссии.В нос продолжало доноситься едкое запах гари и керосина от упавшего вертолёта. Редкие слова Чкалова терялись в шуме винтов Ми-8. Парень трясся, его лицо покрывалось розовым цветом, а обгоревшие участки кожи становились серыми и покрылись волдырями. Зубы стучали, как раскрошатся. — Сел, я сел! — повторял Лёня, пока мы поднимали его на брезенте и несли в вертолёт. Лётчик-штурман и бортовой техник уже доковыляли до нашего Ми-8, но сил на подъем сил у них не осталось.
— Саня, Сань, — тихо говорил Чкалов, — Лень, потри терпение. Силы береги. Сейчас мы тебя в больничку доставим и там подлатают. А т… там медсестры красивые? — спросил он, прерывая разговор.
В тот момент, когда они поднимали Леонида, над ними пронёсся один из Ми-24, а второй «крокодил» начал разворот. Сильный ветер с песком ударил по всем, почти сбив их с ног.
— Похоже, что это Берёзкин, — крикнул Карим. Облако пыли начало оседать. Из кабины лётчика вылез Павел Валерьевич и направился к ним.
Они продолжили путь к своему борту, но Берёзкин не дал им даже дойти до вертолёта. — Стоять, я сказал! — рявкнул он. Карим посмотрел на меня и пожал плечами.
Димон выключил вертолёт и помог остальным забраться внутрь. Когда они начали укладывать Чкалова на пол грузовой кабины, Берёзкин вмешался: — В чём дело? Не нравится ваш профиль и анфас!
Нервы у Димона на пределе. Как и у всех. Я бы добавил, что это не просто неуместное замечание, но и опасное для жизни. — Вы всё прекрасно поняли, товарищ полковник. Времени мало, нам нужно доставить товарищей в Баграм. Там лучшие условия.
Берёзкин, однако, настаивал на том, чтобы лететь в Чарикар. — Вам нужна помощь? — спросил я. — Нет, но дежурный по аэродрому сказал, что там нет такого госпиталя, как в Баграме!
Идея отправить раненных советских лётчиков в непонятную больницу в город, который неизвестно кто контролирует, была неблагоразумной. В Баграме, где находился наш медицинский батальон, условия значительно лучше.
— Мы его повезём в… — начал я, но Берёзкин уже разразился: — Достаточно! Ты сейчас спорить с ним собираешься? Запускаемся!
Взлетая, мы видели, как горящий вертолёт Чкалова отбрасывал чёрные клубы дыма, которые постепенно накрывали близлежащие деревья.
— Саня, ты что, хочешь доказать, что в Чарикаре просто фельдшеры? Там нет такого госпиталя, как в Баграме! — сказал Батыров.
Моего не очень тактичного обращения с командиром звена он не заметил. Я закрыл дверь и затолкал Батырова в кабину, усадив его на место командира вертолёта. Карим в это время оказывал помощь Чкалову. Мое замечание о командире звена он воспринял как личное оскорбление.
— Летим в Баграм. Работаем, — спокойно ответил я и быстро начали запускаться. Павел Валерьевич к этому времени встал в круг над нами и начал выполнять виражи.
— 207й, прикрываем тебя. Всё спокойно, — объявил Берёзкин по радиосвязи. Нам нужно было как можно быстрее покинуть место аварии.
Двигатели запустились, и Димон оторвал вертолёт от площадки. — Сразу запроси Баграм, — подсказал я. — Окаб, 207му, иду к вам с посадкой у госпиталя. На борту трое раненых. Передайте там, чтоб встречали.
— 207й, 105му, — запросил Берёзкин.
Батыров посмотрел на меня: — Держи курс в медсанбат. Плевать, что он скажет. Если не сделает этого сам, я доложу.
Мы начали полёт, и Берёзкин изменил своё решение, решив встретиться с руководством Баграма. — Сань, возьми управление, — сказал Батыров.
— А ты, — обратился он ко мне, — докажи, что халатность Берёзкина привела к трагедии. Я потом доложу Ефиму Петровичу.
На аэродроме в Баграме нас ждали УАЗы и солдаты с носилками. Мы помогли вывести Леонида на транспортное средство, но он всё ещё что-то говорил и просил остановиться. — Лёня, всё уже позади. Тебя в госпиталь доставили, — сказал я.
Лёня сжал мою ладонь: — Сань, если чем обидел… Ты вправе был меня там оставить. — Я улыбнулся: — Свой… хорошо сказано.
После посадки мы помогли выгрузить наших товарищей и вернулись в вертолёт, чтобы перелететь на аэродром. Берёзкин уже ждал нас на стоянке вместе с Павлом Валерьевичем.
— Приветствую, командир, — пожал я руку Енотаеву. — Ты что хочешь спросить? — спросил комэска.
Я быстро рассказал о произошедшем и о состоянии экипажа. Берёзкин только грозно зыркнул на меня. — Клюковкин! Давай без комментариев! — гаркнул он.
Команда 40-й армии не заинтересовалась двумя случаями, когда в присутствии Берёзкина сбиты три вертолёта ракетами ПЗРК. Мы стояли в классе подготовки в здании КДП. Павел Валерьевич ходил перед нами взад-вперёд, складывая руки за спину.
— Почему вы не выполнили мой приказ? — спросил он. Батыров кивнул, давая понять, что всё уже рассказал. Берёзкин начал оправдываться: — В отношении чего?
— Всего! Сначала начали мудрить на стоянке с перегрузом. Затем странные замечания в полёте… — ответил я.
Берёзкин стал краснеть от гнева. Он пытался найти выход из ситуации, но его слова звучали всё более нелепо. В конце концов, он признал: — Я сам доложу в штаб, как всё было. Ни у кого проблем не будет.
Димон молчал. Полковник продолжал ходить перед доской, почёсывая затылок. Мы ждали его реакции на слова Берёзкина, но он лишь сказал: — В общем так, вы молчите в тряпочку…
Берёзкин предложил Димону продвижение по службе и награды, а Батырову поступление в академию. Но я знал, что офицерская честь для него важнее любых наград.Тяжелый день не хотел заканчиваться. Майор Сопин из отряда специального назначения приехал на аэродром обсудить стратегию поиска и эвакуации караванов. Он показал карту с предполагаемыми маршрутами духов — подготовленных бойцов, которые атаковали вертолёты. Батыров предположил, что духи изменили свою тактику, избегая прямых столкновений и атакуя при отлете. Сопин согласился, отмечая опасность в постоянном перемещении их баз.
Перебираясь по картам, они вспомнили предыдущие атаки: первый был в районе Махмудраки, где два вертолёта были сбиты ракетами ПЗРК. Второй — в Чарикаре, где духи не атаковали при первом прохождении, но сбили самолёт при отлете. Они пришли к выводу, что душманы используют систему оповещения и ждут, пока вертолёты уйдут, чтобы скрыться в горах или в долинах.
Сопин собрал карту и объявил, что найдёт их, когда получит информацию. Он спросил о захвате Ахмад Шаха, но был информирован, что пленник оказался казначеем Масуда, который сбежал. Сопин понял, что укрепрайон духов должен быть где-то в горах или в стратегически важных точках.
В это время начальник штаба эскадрильи Глеб Георгиевич позвал Боброва и Клюковкина с задачей передать личные данные в строевой отдел. Бобров, усталый после тяжёлого дня, отказался, но Сопин убедил его подождать. В штабе Лена, младший сержант, помогала с документами и удивила Боброва знанием парфюмерии.
Берёзкин, замполит, неожиданно появился в штабе и начал допрашивать Боброва о его занятиях. Бобров уверенно ответил, что выполняет поставленную задачу, и Берёзкин, не найдя нарушений, ушёл, обещая проверить служебные карточки всех, кто был представлен к награде.Лена, с улыбкой на лице, рассказывала ему о своих справках, но взгляд её был виноватым. Клюковкин понял: она передала информацию о его дисциплинарных проблемах. В служебной карточке были отмечены его недостатки. Они с Леной приятно посидели за чашкой чая, а затем он отправился в городок. По пути они остановились на беседе, и Лена выразила пожелание доброй ночи. Клюковкин нашел транспорт до жилого городка Баграма и встретил там майора Турина, который предложил ему ехать вместе. Турин был необычным личностью: он носил форму «эксперименталку» нового образца и рассказывал о предстоящем переоснащении армии. Они разговорились, и Турин предупредил Клюковкина, что комдив не будет его преследовать с вопросами. В Баграме они встретились с командиром эскадрильи Энотаевым, который вручил награды летчикам за успешные операции в Афганистане. Клюковкин был огорчен тем, что не получил награду, но понимал: это было решение Берёзкина. После церемонии он поговорил с Батыровым и другими коллегами, а затем встретился с командиром дивизии Кувальдином. Кувалдин обсудил с ним его дисциплинарные проблемы и вручил ему коробку с наградой — знаком отличия за успешное выполнение задания.В жарком кабинете дивизии звучал шум кондиционера, работавшего хрипло. Командир дивизии, Валерий Иванович Кувалдин, внимательно слушал отчет о награде, которую получил летчик-истребитель Геннадий Клюковкин за храбрость и отвагу при выполнении боевого задания. Энотаев показал на коробку с медалью «За отвагу», а Клюковкин, чувствуя волнение, открыл её, увидев ленту серого цвета с синими полосками и три самолёта и танк на медали.
Кувалдин похвалил Клюковкина за мужество, но также выразил сомнения в справедливости награды, учитывая количество павших солдат и офицеров. Сопин сообщил о планируемой операции по захвату укрепрайона духов в Махмудраке, где были обнаружены два учебных центра для подготовки боевиков. Батыров, всегда готовый к бою, с энтузиазмом поддержал идею.
Клюковкин предложил стратегию высадки десанта с трёх направлений, чтобы окружить базу и сделать её захват невозможным. Он указал на карты, объясняя важность местности и наличие соседних кишлаков. Кувалдин, впечатлённый предложением, согласился с планом, но подчеркнул сложность операции из-за гористого рельефа.
Дискуссия продолжилась, когда майор Турин, личный офицер командования, вошёл в кабинет. Он сообщил о готовности замкомандующего к вылету и необходимости обсудить операцию с заместителем командующего армией. Энотаев, не доверяя Турину, упомянул о его связях с Берёзкиным, но Клюковкин уверенно заявил, что не будет давать показаний против товарища.
После встречи в жилом городке с Батыровым и Леной, красивой младшим сержантом, Клюковкин вернулся к подготовке операции. Они изучали карты, планировали высадку десанта и обсуждали сложные задачи. Внезапно, Баграт предложил выпить вина «Киндзмараули», а Тося неожиданно появилась в кабине вертолёта, где они готовились к вылету, вызывая смущение и удивление всех присутствующих.В Афганистане, в Баграме, медсестра Антонина неожиданно оказывается среди вертолётов, где её ждут неожиданные события. Её присутствие вызывает удивление у всех, особенно у Саши, который пытается скрыть свои чувства от близкой сестры. В ходе подготовки к операции становится ясно, что это будет сложное задание, требующее максимальной концентрации и мужества.
Саша, испытывая стресс от предстоящей миссии, сталкивается с неожиданным визитом Тоси, которая раскрывает свои страсти и желания. Тем временем, операция набирает обороты: вертолёты готовятся к вылету, а комэска подчёркивает важность задачи. Группа под командованием Батырова должна высадить десант в узком ущелье, преодолевая препятствия и опасаясь ответного огня духов.
В ходе подготовки и совещаний раскрываются детали операции: три группы будут высаживаться в разных частях района, при этом каждая группа сталкивается с уникальными вызовами. Саша пытается сохранить спокойствие, но его мысли заняты как предстоящей миссией, так и сложными отношениями с Тосей и Антониной.
В заключение дня, комэска призывает всех к сосредоточенности и уверенности в своих силах, напоминая о важности миссии и необходимости вернуться живыми. Атмосфера напряжения и ожидания наполняет палатку перед новым днем, полным опасностей и решительных действий.Солнце уже пробивалось сквозь остекление кабины вертолёта, когда в кабине стало жарко. Вертолёт вибрировал и из стороны в сторону, а пот капал с головы Батырова на приборную доску. Капли пыли от шума двигателей смешивались с потом. Ситуация была напряжённой: они уже давно летели, а цель всё не появлялась.
“Я сейчас зажарюсь”, — ворчал Батыров, и его слова подтверждались каждым новым поворотом солнца. Внезапно в кабине стало тихо, как будто все замерли от предвкушения чего-то неизбежного. Вертолёт вибрировал сильнее, приближаясь к узкому ущелью, где должна была быть точка высадки.
В это время на связи с ними был генерал Целевой, который требовал отчёта о ходе операции. Батыров, несмотря на напряжение, докладывал: “Цель видна, готовы к высадке”. Вертолёты Ми-24 и Ми-8 выстроились в колонну, готовые нанести удар по духам, которые удерживали стратегически важный район.
Высадка прошла не без проблем: один из вертолётов был поражён ракетой ПЗРК, но удалось избежать серьёзных повреждений. Тем временем бойцы на земле сражались с духами, и каждый выстрел был слышен в эфире. Батыров и его команда были сосредоточены на своей задаче, но понимали, что ситуация становится всё более опасной.
После успешной высадки они получили приказ от генерала Целевого атаковать духов из воздуха. Батыров, несмотря на риск, готов был выполнить задачу. Они вышли на позицию, и Батыров дал команду: “Пикируем!” Вертолёты выпустили ракеты, и в небе вспыхнули яркие следы.
Но внезапно один из ракетных ударов попал прямо в вертолёт Батырова. Сильное ударное волнение сотрясло машину, и она начала терять управление. Батыров боролся за контроль, но вертолёт падал всё быстрее. В конце концов, он коснулся земли с ужасной силой, и кабина заполнилась пылью и дымом.
Несмотря на повреждение, Батыров и его команда смогли выбраться из вертолёта. Они осмотрелись и поняли, что находятся на каменистой плато, окруженные горами. Звуки выстрелов и взрывов с земли подтверждали, что бой продолжается. Карим, Сабитович и Димон быстро оценили ситуацию: они были в ловушке, но должны были продолжать операцию.
В то время как они готовились к дальнейшим действиям, в эфире прозвучали новые голоса — это были духи, которые подходили с подкреплением. Операция становилась всё более опасной, и каждый из них понимал, что их жизнь висит на волоске.